Я иду из школы к дворикам знакомым

Calaméo - Дворик южного города

я иду из школы к дворикам знакомым

Title: Дворик южного города, Author: Ирина Прохоренко, Length: 64 pages, Я так привык засыпать под стук колёс, думал сам после школы поступать в Жил я в такой же коммунальной квартире у маминых знакомых Иду! Я догнала автобус, который уже почти закрыл двери и отчалил от остановки. Я знаю здесь каждый закоулок, каждый дворик. Каждый раз, когда я иду в школу, я вижу знакомые лица и необязательно в школе. Я их вижу, когда иду . Знакомые колонны, широкая лестница, просторное полукруглое фойе. Когда я учился уже в девятом классе, нам объявили, что в школе организуются . “А сейчас, говорю, я иду вон в тот детский сад за другой Людой, моей внучкой”. . На крышах грелись кошки, в двориках бродили куры.

Мне кажется, что автор картины — девушка. Его невеста или подруга, или родственница. Но родственников у него нет, кроме. А если и есть, и это —девушка, он держит втайне её, чтобы не сглазить отношения.

Явно, идущие к скорой помолвке и свадьбе. Мы ещё пока мало знаем друг друга, чужая личная жизнь для меня потёмки, в которые я не хочу влезать.

Да и я бы не написал даже с него портрет —Эрик Орлов — обычный, ничем не примечательный человек, каких я вижу каждый день вокруг. То ли дело —ректор Журавлёв.

С него я писал портрет, который и подарил ему после выставки в году. На защите дипломной работы. Новую встречу с Эриком мне подарила судьба уже в Одессе.

У мамы был отпуск, который она проводила у подруги в Одессе, в коммунальной квартире. Как раз в том же дворе, напротив дома моей родной тётки, о которой я ничего не.

И сменила все телефоны, никому не давала новые номера. Ну что ж, не судьба мне увидеться с роднёй. Он собирается приехать в Одессу — поработать, развлечься, испытать удачу в казино.

Я видел в этом письме туманный намёк и ненавязчивую просьбу сопровождать его по всем игорным заведениям южного курорта, музеям, ресторанам и прочим. Я тебя совсем мало знаю, не такие ж мы и закадычные друзья.

А тем более в детстве мы никогда не пересекались я и не. И ничего друг о друге не знали, говорили, что моя мама, не читая, сжигает письма Оксаны Сергеевны. И сама никому не пишет, постоянно ругалась с отчимом. А потом уехала в Москву. Оставила нас с Викой, она даже не знала, что я нашёл сестру. А теперь вот он —нищий художник, навязывается мне в душу. Из чувства такта я буду его сопровождать, но особого удовольствия мне не доставляет этот странный молодой человек. О том, что он приехал, я узнал только при нашей встрече в ресторане.

Я не ожидал, что он сам, без экскурсоводов найдёт себе развлечения и работу по своему вкусу. Издалека я заметил его, как всегда выделяющегося своей простотой и бедностью среди праздничной нарядной толпы.

Но ему не нужен был наряд. Валерий Аскаров был из категории тех богемных людей, которые сами украшают собой праздник. Вот я вижу, как он заказывает ужин в ресторане незадолго до начала развлекательной программы.

До начала концерта ещё есть время, он не спеша ужинает, закуривает сигару, достаёт свой рабочий инструмент —японскую видеокамеру, которую в начале х начали продавать в Японии. А после, как отсниму материал, я снова уеду домой к Невским родным берегам. Вижу в толпе знакомые лица - Эрик Орлов. Но не спешу подходить близко, а ему совестно со мной общаться, я же бедняк, голь нищая. Ну и не. И мне всё равно, покажет ли он мне свою таинственную знакомую, или.

Я сел за игорный стол, сделал ставку. Крутится рулетка, шарик мечется по кругу и вот-вот выпадет поставленное мной число. Оно выпадало не раз, самое яркое везение выпало ещё полчаса спустя, когда заиграла эта божественная музыка —саксофон. Кто-то играет на саксофоне, мне очень интересно посмотреть, все даже замерли, услышав эти звуки.

И я снова выиграл. По тем временам сумасшедшие деньги тысяч рублей. И всё благодаря этому таинственному музыканту. Возле кассы тотализатора, забирая свой выигрыш, я увидел её… Девушка высокая, комплекции средней, даже немного полновата. Ну, это понятно —артистка, но макияжа я на лице не заметил, его почти не.

Весь её грим был свой натуральный — янтарные карие глаза, чёрные ресницы, тёмные брови, розовые чуть пухлые губы. В ушах малахитовые серьги, такого же цвета костюм —джинсы и изумрудно-зелёная блуза с кружевной прозрачной вставкой. А джинсы… на коленях протёртости и дырка. Такой сценический образ дополнялся небрежной резинкой, стягивающей волосы девушки в хвост. Длинные рукава блузы она на манер ковбоя закатала.

Умелые руки нажимают на клавиши саксофона, льются звуки музыки. Забрав деньги с третьего напоминания кассирши, я ещё долго смотрел на девушку. Что-то мне подсказывало, что именно она и есть автор той самой сумрачной картины. А отчего она написала эту картину?

Конечно же, от одиночества, когда испытала и признала свою ненужность, недостаток тепла и внимания, скорей всего, росла без родителей. Интересно, сколько он выиграл? И что вдохновило его на такой выигрыш? Вот он кивает мне и подмигивает, куда-то уходит в сторону бара. А я укладываю инструмент, кланяюсь зрителям бара, провожаемая аплодисментами из ресторана.

И ухожу к себе в гримёрную, переодеться попроще и выйти посидеть в баре с Эриком. У того парня были очень красивые глаза, слегка смуглое лицо, высокий, выше меня на голову, тёмно-каштановые волосы, мило растрёпанные, короткие, но закрывающие затылок, длинная прядь чёлки спадает на лоб, парень поднимает её вверх одной рукой, в другой у него видео камера.

На вид ему летего артистичная приятная внешность определяет его принадлежность к богемным людям безошибочно. Он актёр, кинооператор или художник. Когда я спустилась в ресторан, переодевшись только в ковбойку цвета хны с нагрудными карманами и переобувшись в босоножки на каблуке, этот незнакомец уже сидел за столиком с Эриком и о чём-то его расспрашивал.

Брат улыбался загадочно, но пока не спешил откровенничать с новым другом. Я вернулся в Петербург, пообещав написать ей о новой встрече.

Только сейчас я начал понимать, какое в её лице обрёл счастье одинокий нищий художник. Ну, уже после того выигрыша, не совсем нищий. Ту встречу я помню, как. Я сидел за столиком и вяло переговаривался со своим кузеном —Эриком Орловым.

Он не ожидал меня увидеть там, для него это был сюрприз. Она увидела мой пристальный взгляд, задержавшийся на ней, когда она заканчивала главную финальную музыкальную фразу.

Видела видео камеру в моей руке. Да, я снимал её выступление на память. А не только для репортажа новостей. За столиком, когда она сидела с нами, я узнал, что Вика Орлова — родная сестра Эрика, художник, саксофонист. Участвует в фото проектах — династия Романовых и прочих нарядах тех эпох. Тогда репутация манекенщицы была чистой, наравне с актрисой театра драмы. А через десятки лет профессия эта встанет наравне с девушками панели.

Ещё я узнал, что она —автор серии сумрачных акварелей, пейзажей и портретов в чёрно-белых тонах. У неё был только один яркий портрет —портрет узбекского ребёнка. Лето это было дождливым, шли ливни с солнцем в небе, детвора разувалась и бегала по тёплым лужам на асфальте узких улочек и двориков.

Дома, в Одессе, жара, засушливый был весь июль и начало августа. Снова у меня выставка, после неё — банкет. Метро везёт меня в отель Европа, где за счёт Союза художников у меня оплачен на неделю номер. А где-то там наверху город плывёт в огнях, по проспектам шныряют машины. Ещё не поздний вечер, но всё равно Петербург не спит, у кого-то вечером только начинается рабочий день, а кто-то с раннего утра работал до пяти-шести вечера и едет развлекаться в ресторан или в кино, в театр.

я иду из школы к дворикам знакомым

До нужной станции ещё далеко, целых три остановки, еду и слушаю подаренный мне моей подругой Ленкой плеер — японский, карманный, с наушниками. В нём старая пластинка с песнями го года. И моя любимая группа —Браво и Жанна Агузарова, в ушах звучит песня родного метрополитена. И как раз в тему —Старый отель, я тихонько её подпеваю: Полупустой вагон метро, длинный тоннель, Меня везёт ночной экспресс в старый отель, И пусть меня никто не ждёт у дверей, вези меня, Ночной экспресс, вези меня скорей.

Город плывёт в море цветных огней, Город живёт счастьем своих людей, Старый отель, двери свои открой, Старый отель, в полночь меня укрой. Но тёплый дождь не бьёт в стекло мокрых карет, И электронные табло смотрят мне вслед, Домов кварталы спят давно, видят сны, И смотрит вновь в моё окно тень слепой луны… Мой одноместный номер с просторным балконом выходил окнами на Невский проспект и немного был виден Казанский собор, вечером, когда я возвращалась с модных показов и фотосессий в номер отдохнуть и немного поработать у мольберта, я всегда своим фотоаппаратом, купленным за работу фотомоделью, снимала виды с балкончика.

А они были потрясающие. Бессонными иногда ночами, я вспоминала мою встречу с Леной Кравцовой и её мамой Алиной Марковной. Садись за стол, до поезда ещё часа три.

Успеем посидеть на дорожку. В коммунальной Одесской квартирке тёти Любы Ермоловой был накрыт скромный стол с тортом её собственной выпечки и огромным арбузом. А под шампанское и лимонад как будто сами собой открылись фотоальбомы с моими образами с фотосессий.

Ты у нас артистка. И кто ж профессия твоя? Представляю модные дома XIX века, и современную классику деловой женской одежды. Тётя Люба Гривко — коренная украинка, родилась в Киеве в году, после окончания школы приехала в Одессу поступать в педагогический институт. Выучилась на преподавателя русского языка и литературы в школе, работать распределили её в Ташкент в начальную школу.

До выхода на пенсию в 60 лет работала в школе, выпустила три курса студентов —школа была с уклоном на журналистику и историю. И школяры приравнивались к студентам вуза по статусу школы.

Обязательной была форма, отличительные значки на петлицах у юношей и нагрудных карманах девичьих передников, определяющие принадлежность к классу и куратору. Гимназисты этой школы очень любили Любовь Гариевну Гривко. Дочь забрала её в Одессу после выпускного вечера, который отметили широко. Тётя Люба тоже показывала нам фотоальбомы с её студентами и выпусками. Из воспоминаний вернулись в реальность уже незадолго моего отправления на вокзал. А как я её узнаю?

Я пообещала при встрече с ней передать привет от неё и уехала. Лена и Алина Марковна проводили меня на вокзал. Перед отправлением поезда подруга вручила мне красивую маленькую коробочку. В ней был карманный аудиоплеер, явно купленный на ярмарке чуда техники из Японии. Их только-только начали производить и продавать.

Я заполнила его тем, что ты любишь. Как приятно было услышать эти песни в подаренном подругой плеере. Вика приехала в Питер, на свою выставку и будет давать интервью. Обязательно нужно с ней увидеться. С тех пор, как мы познакомились в баре, где я выиграл в казино 30 тысяч, прошло уже три месяца. И очень скучаю по ней, чувствую, что нас что-то связывает. Моя мама вернулась из рейса, отпуск проводит в Петербурге. Я обязательно устрою им встречу, познакомлю. Я думаю, моя новая подруга понравится моей маме, и неважно, что профессия у Вики такая необычная, совмещать в себе талант актрисы, стилиста и манекенщицы, ещё она художник.

Они заслуживают только хвалебную критику. Что вы чувствовали, когда писали эти милые дворики? Вика обернулась медленно, услышав знакомый голос Валерия. Молодой человек с зовущими карими глазами, такими же точь —в — точь, как у неё самой, стоял напротив, дружески положив ей руку на плечо, через плечо его висела сумка с видео камерой.

Одет Аскаров был в джинсовую рубашку цвета варенья из абрикосов, выцветшие джинсы с дырой на колене, кеды. Всё это явно куплено им на выигрыш в казино этой весной в Одессе. Для прохладного августа одежда —самое то, она уже начала немного замерзать в своей ковбойке цвета хаки и чёрной юбке до колен. Может быть, потому, что в павильоне выставки открыта форточка? А от её неожиданного собеседника приятно пахнет одеколоном Виадук и таким привычным запахом, которым пахнет от всех художников —запах растворителя и масляных красок; чисто выбрит, густые тёмно-каштановые волосы, уже почти доходящие до плеч, зачёсаны назад, непослушная прядь слегка завивается и падает на лоб.

При встрече с ней он поднял очки на темя на манер ободка, протянул руку для приветствия. Немного смущаясь хвалебной критике, Орлова пожала руку своему новому обретённому другу. Она очень хотела поддерживать с ним приятельские отношения только благодаря тому, что их свёл Эрик —её родной брат. И как-то сам Эрик сразу ушёл в тень, посчитав, что с Валерием сестре будет весело и не стоит им мешать.

Даже когда она хотела пригласить их обоих на вернисаж и свой концерт в ресторане Строганов в Петербурге и в ресторане при отеле Европа, Эрик отказался вежливо, сославшись на внезапно появившиеся срочные дела. И вот, они с Аскаровым встретились. Ещё не зная, кто они друг другу на самом деле, тайну эту за семью печатями держит Эрик и тётя Люба, которая воспитывала Вику, как внучку, когда Эрик стал её опекуном и освободил из детского дома.

Всё же мы коллеги, ты тоже артист и талантливый художник. Для таких людей, как мы отдых и развлечения превращаются в работу. Орлова 30 Не дожидаясь возражений изумлённой юной подруги, Валерий схватил Вику за руку и увёл с. Она еле успела схватить с собой саксофон в футляре в виде заплечного рюкзака. Опомнилась только когда они приехали в Репино —ресторанчик с дискотекой на берегу Финского залива.

В этом ресторане Вика была впервые, колорит заведения напоминал собой палубу корабля, построен он был тоже в форме корабля, с мачтами, палубой, трюмом, штурвалом на носу и резными перилами на корме.

И конечно, основой кухни здесь были морепродукты. И подавали ещё кальян и сигары, на выбор, играла живая музыка. И тем более, мне нужно же на что-то потратить остаток выигрыша. Я хочу сделать приятное моей юной спутнице. Взяв Викторию под руку, Валерий, повёл девушку по песчано-брусчатой дорожке к ресторану, сели за свободный столик на верхней палубе у кормы корабля, носовая часть была танцполом и сценой.

Меню тоже оказалось на высшем уровне, приемлемые цены, вежливые официанты, знающие по минимуму 5 иностранных языков. Всё так же, как в столовой на 1 этаже отеля Европа. Частично отель был закрыт на реставрацию, функционирует для постояльцев только часть гостиницы с окнами на Казанский собор, Ратушу и Дом Книги. А это вообще отдельная достопримечательность — магазин-музей, как и Елисеевский, где по ваучерам за валюту покупали оптом дефицит из заграницы в подарок на праздники государственного статуса.

Валерий заказал Вике шашлык из морского языка под горчичным соусом. Себе — жульен с кальмарами и крабовым мясом под острым болгарским соусом. Набирайся сил, нас ждут ещё приключения. Всё серьёзно и я хочу быть твоим верным другом, мне за счастье проводить время с тобой наедине. Поначалу ты мне не веришь, что я серьёзно, но с годами ты поймёшь, что это. Отпустишь меня на минутку? Валерий ушёл куда-то в носовую часть корабля и встретился с конферансье. Перед ним расступились трое официантов и попросили у него, как у известного художника и кинооператора автограф.

О чём-то стал разговаривать с конферансье, организовывавшим выступления артистов. Разговаривая, указывал на Вику, поедавшую шашлык из морского языка и запивавшую угощение Нарзаном.

Он уже потом подошёл к их столику и не. Тебе останется на память, когда я вернусь в Одессу. Закончив ужин и уже собираясь платить по счёту, Вика встала из-за столика и отправилась с саксофоном на сцену. Для вас и вашего спутника. Прохладное августовское солнце года… шелестел прибой, над рестораном кричали чайки, паруса на мачтах- настоящие, были подняты.

Семейный центр "ДВОРиК" | ВКонтакте

Отдыхающие перед выходом на пляж разувались и заходили в воду по колено, кто по щиколотки. Я встал из-за столика и подошёл к ней на сцену, обнял, когда она играла спокойную восточную мелодию на саксофоне. Нас провожали на берег с палубы корабля-ресторана аплодисментами. Заиграла другая музыка, не менее приятная —гитара под крики чаек и шум прибоя Финского залива, уносящего в свою пресную пучину мелкие песчинки и камешки. На якоре стоял у пирса маленький катер на двоих с мачтой и парусом цвета перьев фламинго.

Валера обнял меня за плечи, как-то сразу стало тепло, и от песка горячо босым ногам. Мы по колено гуляли по воде Финского залива, наш мотоцикл стоял на стоянке надёжно прикованный цепями. Аскаров кивнул мне на стоящую у пирса лодочку с парусом.

Когда мы в него сели. Даже когда отплыли, звуки гитары слышались ещё вдали. Наше приключение продолжалось, Валера сделал мне ещё один подарок — перетянутую блестящей золотой лентой в сиреневой подарочной бумаге коробку. Перочинным маленьким ножиком я разрезала ленту и раскрыла упаковку.

Я проснулась в номере отеля, когда солнце заглядывало на балкон. Я была не одна, шторка из тюли цвета фуксии полупрозрачная, выносилась ветром на балкон, её тянуло туда, как магнитом. Я проснулась в том, в чём была на празднике в ресторане —корабле, значит я заснула и Валера меня привёз. Спасибо другу за заботу.

А где он сам? В кресле, где он, вероятно, спал, валяется небрежно взбитая подушка, плед, также стандартный с вышивкой отеля. Да, я точно у себя в номере отеля, а не у него в квартире. Он отвёз меня туда, куда я попросила, будь на его месте другой человек, он бы воспользовался тем что я устала и уснула, не дай Бог, изнасиловал и напоил спиртным и выбросил бы меня совсем в незнакомом месте, если бы не убил.

На журнальном столике рядом с диваном, где я спала, дымилась чашка ванильного мокко с шапкой взбитых сливок, посыпанных для аромата корицей. Насколько я знала отель, здесь всегда был отличный сервис и варили настоящий арабский кофе.

Валера сел в кресло, убрав подушку на другое кресло. Туда же последовал плед. Я видно устала и уснула. И пропустила всё самое интересное. Ты, надеюсь… - я на кого по твоему похож? Я же сказал, я тебя и пальцем не трону. Уже 10 часов утра, милая. По кофейку и до вечера - по делам? Так как проснулась я поздно, было решено не обедать, а лучше плотно поужинать, тем более вечером я снова встречаюсь с Аскаровым, а сейчас надо стать за мольберт, попивая кофе, который Валера заботливо запас для меня в большом, как бидон, термосе.

А краски пока приберегу. Работать, работать и работать. Только спущусь во двор, ты у меня схлопочешь! Попробуй догони меня ещё! Я тебя так боюсь! Соседка наша не на шутку разозлилась —муж бездельник вечно пьёт пиво, нигде не желает работать. Долго думала чем бы в него с балханы запустить, но мужчина был уже. Загремели тазы, пискнула, завершив стирку, старенькая стиральная машинка Победа. Наложив в таз белья, соседка тётя Зина Парамонова удалилась в квартиру вешать на чердаке выстиранные простыни и полотенца.

Не только свои но и соседские за копеечку. Всё же прибавка к маленькой зарплате библиотекаря. А муж работал в слесарной мастерской, как начал пить, сразу без выходного выкинули. Был Сергей Степаныч безобидным пивным алкоголиком, никогда не устраивал драк и дебошей даже в сильном пивном опьянении, сидел обычно во дворе на скамейке, лузгал семечки подсолнечника, которые тырил с соседской клумбы. Но пока не попался.

За что его всё —таки любила местная ребятня, так за то, что дядя Серёжа, как его звали пацаны от 6 и старше, так это за золотые руки по части настройки кино под открытым небом. По большим праздникам дворовой значимости. Ладил он видеомагнитофоны и кинокамеры, чинил пылесосы, немецкие портативные машинки для выпечки хлеба и приготовления сухарей, которые привозили спекулянты, либо удавалось выиграть на ярмарке в лотерею. Одесский дворик в Южном округе жил своей жизнью, события здесь сменялись калейдоскопом — самодельный кинотеатр, где вместо проектора простыня на соседском балконе, выступления артистов из местного цирка каждое лето, они собирали двор и ТСЖ, показывали свои нехитрые фокусы и акробатические номера.

Здесь была своя библиотека, неподалёку через дорогу и направо от молочного киоска. В ней проходили конкурсы начинающих талантливых художников и поэтов, организовывали от школы олимпиады по физике, иностранным языкам и математике. Место расположения и просторные помещения библиотеки позволяли проводить и вернисажи, мастер классы по рукоделию для девушек и домохозяек.

В Питер она уехала на две недели, которые растянулись на два месяца, я решила наконец написать ей письмо. Куда же ты пропала, артистка? С тех пор, как ты уехала, особенно ничего не изменилось в жизни нашего родного дворика. Мама по-прежнему работает в ресторане у Ипэк-ханым, я продаю свои нехитрые поделки —вязаные игрушки, кукол, иногда помогаю маме в ресторане.

Она там —шеф повар. Когда ты заканчивала учёбу в колледже искусства и культуры, мы закатили большой банкет и твоё выступление на саксофоне… а потом началось… концерты, гастроли, показы мод и интервью, твоя работа в салоне мод, как стилиста по одежде XIX века и деловой моде советских годов. Это твоя фишка с тех пор и навсегда. Тебя все ещё вспоминают у нас во дворике, и иначе чем Викуля —артистка не называют. Помнишь твою игру на саксофоне перед началом фильма в нашем дворовом кинотеатре, импровизированном дядей Серёжей?

Ещё помнят твои картины с изображением узбекского дворика наших соседей в Юго-восточном округе, они висят в библиотеке. Дядя Серёжа, наш сосед по коммуналке в соседнем доме, по-прежнему любит пить пиво, чинит за бутылку Невского и Бочкарёва всякую домашнюю технику, мирный, в отличие от Виктора Иваныча Смирновского. Я недавно писала портрет его жены Амалии Закировны.

И то с опаской, пока он был в рейсе. Виктор Иваныч — дальнобойщик, его жена Амалия Закировна —директор спецшколы — интерната для трудных криминально —опасных подростков.

Она тоже спрашивала про тебя, когда ты вернёшься, купила новые номера журналов Бурда с твоей фотографией на обложке, где ты была в платье фрейлины Императрицы Александры Фёдоровны. Это платье -копия, конечно же, знаменитого убора фрейлины, оригинал хранится в Эрмитаже, если ты туда ходишь, увидишь.

Но, кажется мне, его перевезли уже в зал Романовых, в Михайловский замок. А Виктора Иваноовича Смирновского все боятся, но только.

Возвратившись из рейса он начинает сильно пить и буянить со своим собутыльником Кириллом Гавриловичем Будько. Покой нам только снится, когда они начинают орать матерно на весь двор и делить выпивку, бить бутылки. Я тоже к ней иногда заглядываю. Тётя Люба по тебе скучает, ждёт свою Вику —артистку. Но и с Эриком тоже не соскучишься. Этот массовик затейник работает в нашем доме культуры ведущим всех праздников. Ещё он работает в салоне татуировки, делает потрясающие рисунки, от клиентов нет отбоя.

Тётя Люба нас с Эриком уже поженила, а мы подружились. Я познакомила его с моей мамой, пригласила в гости на чаепитие. Моей маме твой брат понравился, мы встречаемся и обязательно куда-то идём в те дни, когда я не торгую в павильоне и на ярмарках.

Уже прошло лето, после окончания белых ночей особенно нечего делать на берегах Невы. Если ты ещё куда-то не уехала с твоим закадычным другом. И вы друг на друга похожи, как брат и сестра. Не буду вмешиваться в твою личную жизнь, но спрошу: Я счастлива, что встретила такого человека, как твой брат Эрик. Он замечательный друг, с ним весело, мне нравится в нём всё: За всё берётся с удовольствием и делает до конца на совесть. В нашем дворе на годовщину строительства одного из домов, расписал стену этого дома граффити баллонами, награждали нашего председателя жилтоварищества за вклад в облагораживание территории двора, отремонтировали фасад дома и детские горки, турники.

Как вернёшься, сама увидишь. Я работала с модными домами Петербурга и участвовала в показах, на распродажах женской одежды в Универмаге. Нарвский и Московский универмаги Петербурга принимали новые коллекции одежды, местные модницы обращались за советом ко мне, как специалисту, а не просто манекенщице.

Я приобрела новый статус стилиста —консультанта. Получала солидную зарплату рублей. Бронь номера в отеле Европа закончилась и я переехала к Валере. Он очень настойчиво просил переехать к нему, не видел смысла жизни без.

Но всё никак не представлялся случай познакомиться с его мамой Оксаной Сергеевной. Орлова 38 Его уютная квартира в доме на Кузнецовской улице, в Московском районе, располагалась под самой крышей почти, больше напоминала мастерскую, всюду стояли картины в подрамниках, коробы с оборудованием для киносъёмок, коробки с красками, растворителями, этюдник, сушилка для постиранной одежды.

У окна, открывающего вид с высоты птичьего полёта, пристроилась гладильная доска, шкаф с книгами, телевизор. В гостиной, не разделённой с маленькой кухней, стоял диванчик, журнальный столик, на окнах рулонные шторы, если потянуть за шнурок, она скатывалась и поднималась вверх, чтобы помыть окно. В отсутствие Валеры дома, когда он ездил по делам, устраивал выставки, я занималась домом —готовила, убирала, но так, чтобы всё оставалось на местах, Аскаров строго настрого запретил мне убираться в доме, указав на то, что я его муза, вдохновение.

Чувствуй себя, как дома. Я разложила свои вещи и села писать письмо тёте Любе Гривко и моей подруге Лене в Одессу. А потом снова стала у мольберта. Новая картина была снова посвящена дому, я получила от Лены письмо через курьера. Подруга написала, что хочет встретить новый год со мной, строила большие планы на наше совместное провождение времени, как я вернусь в Одессу. Передавала привет от тёти Любы, сказала, что старушка меня ждёт.

И очень скучает, просила привезти ей новые модные журналы, фотоальбомы с моих показов. Какое наказание и как не вовремя! После встречи на улице Пяти углов с моим редактором, хлынул дождь. Я раскрыл зонт, но и это не помогло. Тогда, разувшись, я побежал прямо по лужам, держа в одной руке зонт, в другой —мокрые ботинки. Это чревато было воспалением лёгких, или простудой, ведь уже не лето. Весь мокрый, я добежал до метро и скрылся в его недрах, с пересадкой доехал домой.

Вика меня ждёт, наверняка снова стоит у мольберта, босая, мило растрёпанная… и перемазанная красками. Как я хочу уже скорей её обнять, увидеть её. Уже пять часов вечера. Сегодня обязательно напишу с неё картину. В том виде, какой застану её дома. Милая моя, я уже. Вика побежала открывать, прикрыв картину, вся перемазанная в краски, милая, растрёпанные рыжие волосы освещались солнцем, заходящим за спиной моей музы, казались ореолом огня —пышные и распушившиеся.

Одета она была весьма необычно —мужская рубаха была явно велика девушке при её детском нулевом размере груди, шаровары она тоже туго подпоясала —спадали с пояса. Резинки на манжетах рубахи позволяли ей завернуть их до локтя, воротник широко распахнут, но не так, чтобы до неприличия.

Как только я зашёл в квартиру, она порывисто обняла меня -была очень рада меня видеть. Ура, поздравляю, Аскаров, ты её почти покорил —она уже ждёт тебя с надеждой и бежит к тебе со всех ног.

Мы вместе поужинали, попили кофе, Вика торжественно отодвинула полог с новой картины и моему взору предстала очередная акварель с изображением одесского дворика. Магазин турецких тканей, коммунальное общежитие притулилось к нему боком, соединённое из двух корпусов, местами облупилась на фасаде штукатурка, обнажая красную кирпичную кладку, виден выход и жёлтая лестница задом с чёрными кривыми перилами.

Я бы хотел сделать тебе небольшой сюрприз, дорогая. Я напишу тебя такой, какая ты красивая именно. Пока солнце не зашло. Комната была светлая, свет лился из окна, пока не зашло за дома солнце, освещавшее крыши соседних домов и Парк Победы. Я поставил мольберт, стал возле него спиной к дивану, так, чтобы свет из бокового окна падал на лицо моей Вики.

Я и правда загостилась уже у Валеры, пора и честь знать. Я не могу уехать, не попрощавшись, Лен, ты меня знаешь. Как поживает тётя Люба Гривко? Я уже собираю потихоньку вещи, пишу картины.

Валера —человек занятой, очень много пишет, выходит на природу под Гатчину. Недавно приехал из Бологое. Только вчера встречала его с поезда на Московском вокзале. Чем живёт ваш дворик, как соседи? По —прежнему выпивает Сергей Степанович? Я уже не удивляюсь, что ваша дворовая ребятня пересмотрела не по одному разу фильмы в домашнем дворовом кинотеатре из простыни —проектора.

У нас двор живёт по —другому. С утра пораньше все разбегаются на работу, туда- сюда возит людей лифт, кто-то спускается по лестнице и поднимается. Вчерашнего дня приходил к соседям снизу участковый —наши соседи через стенку с квартирой Валеры залили соседей снизу. Поселился мой закадычный друг прямо под крышей, квартира Аскарова выглядит, как студия, под самой крышей.

Из окна открывается потрясающий вид на Московский проспект и парк Победы, как с высоты полёта птиц, от одного окна я сама лично прицепила кронштейны и протянула бельевые верёвки, вывешиваю сушить постиранную одежду. Мы же постоянно перемазаны масляными красками, работаем с бензином, керосином и прочими растворителями. Всё общее — мольберты, краски, кисти, холст, этюдники.

Обещала задержаться на два а затянулось всё на целых 4 месяца, в Петербурге дожди, снега пока. Иногда из-за сильного ветра с Балтики объявляют нелётную погоду. Я думаю, ехать на поезде или из Пулково самолётом. Как у тебя дела с Эриком? Я купаюсь в море счастья, окружённая заботой и вниманием Валеры. Но не стараюсь этим злоупотреблять. Я забочусь и о его уюте и комфорте дома.

В начале октября мы сделали последнюю фотосессию у Финского залива в Репино и в Сестрорецке, но в воду уже не зайдёшь —обжигает холодом. Валера тоже просит сыграть для него, фотографирует, записывает на плёнку мои домашние концерты —на видео на память. Кроме него и меня это никто не видит, зачем же выставлять чувства напоказ?

Хотел познакомить меня со своей мамой, но пока не предоставилось случая —его мама проводница, ездит рейсом до Одессы. Сейчас самый разгар, пока у вас тепло ещё. У нас уже носят пальто и шапки, вчера ночью пошёл снег. Как и обещала, я вырвусь из плена работы манекенщицей и встретим новый год. И у меня сюрприз. Пиши обязательно, я привезу фото альбомы с показов и свои акварели.

У вас ещё можно толкнуть их на выставку? Не пиши ответ, меня уже не будет к этому времени в Петербурге. Но пока не буду говорить ей, что он её кузен.

Я работаю по- прежнему и встречаюсь с Леной Кравцовой, у нас всё серьёзно. Я недавно ездил в командировку по делам театра в Москву и встретил в поезде проводницу —тётю Оксану —маму Валеры. Она разговаривала с какой-то женщиной, вблизи я узнал в незнакомке Любовь Гариевну Гривко, она очень хорошо выглядит, помолодела.

Оксана Сергеевна кивнула мне, подозвала поговорить. Тётя Люба говорит, что она задержалась в Петербурге. Скоро вернётся, Лена Кравцова ждёт её вместе встретить новый год.

Танцкласс (Константин Арамян) / Проза.ру

Орлова 43 - Я думаю, она сама догадается, и Валера —не глупый человек, он не обидит Вику. Она писала мне письма, он к ней относится, как к сокровищу, сдувает с неё пылинки. Вика работает в Питере моделью и играет в ресторане на саксофоне. И потеряешь её. Иди, мы тебе ничего не говорили. Уже 8 ноября года, ещё месяц и перевернётся очередная страница моей жизни. Меня встретила Алина Марковна, в пальто и тёплой лисьей шапке-кубанке. Я её не сразу узнала, наверняка изысканный зимний убор был куплен на ярмарке из заграницы, когда спекулянты сбывали дефицит.

У нас в Одессе часто проводились такие ярмарки. Весной года планируется ещё одна, на которой будет мастер-класс и выставка кукол Лены, продажа и выставка моих картин. Я тоже не теряла времени даром — среди акварелей у меня есть качественные снимки для фото- вернисажа. Это входило в серию Восточный орнамент, там были и купальники, но их демонстрировали другие манекенщицы. Я привезла её любимые журналы, письмо тёте Любе.

Дворик южного города

Узнала, что тётя Люба уехала в Красноярск, у неё там родился правнук. Требовалась её помощь, как педагога воспитателя.

Муж Ипэк —ханым умер. Траурная церемония прошла в зале прощаний её ресторана. Вся семья облачилась в белое. И очень заботливый, но и я заботилась о нём и обеспечивала уют.

А моя Лена встречается с твоим братом Эриком. Счастлива, что он её вдохновляет и главное —нормально относится к её увлечению, разделяет интересы. Ведь без общих интересов не построишь отношения. Я рассказала ей всё. О первом знакомстве с Валерой в казино, о его привязанности ко мне, наших милых прогулках, выходах на крышу дома. Обед, к сожалению, проходил порознь, Валера был очень занятой человек.

Пока дошли до дома с вокзала, она узнала всё, что хотела узнать. Очень радовалась, что я нашла в ком-то родственную душу. Перед отъездом я написала Валере прощальное письмо. Интересно, нашёл он. Куда же ты уехала, оставив мне только несколько строк —вырванный листок из альбома? Нет вдохновения писать картины без твоего совета и участия — я снимаю фильмы и просматриваю киноплёнку, которую отснял на память о. Проектор показывает старый фильм в телеэкране, как будто это было не с нами, а с теми другими счастливыми людьми.

А я снова остался. Ты помнишь, надеюсь, как мы с тобой ужинали на том ресторане - корабле в Репино, а потом катались в паруснике — маленьком катере Фея. Ты играла на саксофоне мелодии моря, там на сцене ресторана в носовой части импровизированного корабля.

Потом нам вслед, как только отчалил катер, полились с верхней палубы звуки гитары, нежные, как лепестки роз, которые я тебе подарил большую охапку. Белых и нежно-розовых, лепестки бархатные, от них сладкий аромат. Я помню, как ты устала и задремала, я привёз тебя в номер отеля и остался, спал в кресле рядом с твоей кроватью.

Я очень хочу, чтобы ты вернулась, если хочешь, буду искать. Ради этого я готов бросить всё. Ты мне, как сестра, ты —мой родной человек и близкий друг. Жду ответа, если ты ещё не забыла бродячего нищего художника, которого спасла и помогла выиграть в казино. Я ещё раз перечитал и запечатал письмо. Ответит или нет —я не буду её судить строго, всё-таки мы просто родственные души и близкие верные друзья. То прощальное письмо, когда она исчезла, я тоже буду помнить — несколько коротких строчек: Если что-то для тебя значу, найдёшь меня.

Я обязательно буду её искать, пройду столько километров пешком, сколько нужно, чтобы добраться до Одессы. До того самого дворика в южном тёплом городе. Что за шум, а драки нет? Я выглянула из комнаты с тазом постиранной одежды на перевес. Соседи снова о чём-то спорили, и так из сезона в сезон, из года в год. Уже пролетело 5 месяцев с тех пор, как Вика вернулась с картинами из Петербурга и устроилась на работу в журнал мод редактором.

За работой и живописью она даже немного забыла Валеру, а он продолжал писать ей письма. Присылал стихи популярных песен начала х, которые моя подруга заучивала и иногда напевала за работой у мольберта. Игра на саксофоне из работы превратилась в хобби, Вика оставила выступления в ресторане. Только Эрик мог уговорить её выступить на нашей свадьбе, которая состоится весной года. Под новый год, когда мы всей нашей семьёй отмечали праздник под бой курантов, брат Вики сделал мне предложение.

Я ответила согласием и маме Орлов нравился. Свадьбу решили отметить так же скромно - в кругу семьи, только я, Эрик, мама, Вика и тётя Люба. Во дворе, когда я высунулась на общий коммунальный балкон, она махнула мне с улицы рукой. Внизу во дворе бегала ребятня и плевались друг в друга гречкой и бумажками из самодельных трубок. Их делали из подручных материалов —шариковая ручка или соломинка из-под прохладительного напитка в буфете.

В этом году весна обещает быть тёплой и лето наступит рано, будет жарким. Ещё не планировали, куда поедем отдыхать вместе с Викой —у неё и у меня отпуска совпадают, может, рванём в Анапу или Евпаторию.

А у мамы командировка по делам ресторана в Керчь.

я иду из школы к дворикам знакомым

Пора обновлять ассортимент продуктов и карту вин, и безалкогольных напитков. Я по-прежнему торгую в павильоне, но уже не по праздникам, а постоянно. В нашем дворе отремонтировали пару домов, покрасили с фасада в новые цвета, к сожалению, граффити Эрика уже замазали, но он по этому поводу не переживал, тем более оно начало выгорать. В феврале года съехали наши соседи Боровиковы —те самая семья — Сергей Степанович Боровиков и его жена.

Им дали квартиру в Керчи, мама, если встретится с ними, обещала передать привет —они дружили дворами. Дети подросли, уже готовился новый выпуск школы нашего района класс. Те, кто раньше гонял по двору на велосипеде, лихо дрались двор на двор и сбегались смотреть кино на простыне от проектора, уже скоро сядут за парты в сентябре этого года снова, но уже в колледже или в институте, который выберут, чтобы получить высшее образование. Меняются нравы и поколения.

Старые знакомые, уезжая, прощаются с нами, устраивают на прощание праздник во дворе —большое застолье. А потом, если помнят, пишут письма. Тётя Люба Гривко обещала приехать на нашу с Эриком свадьбу. Подруга подкралась сзади и похлопала меня по плечу, я не ожидала такого сюрприза.

Мы встретились во дворе на лавочке, когда она закончила свою картину, повесила её просушить. Я тоже была относительно свободна, села с вязанием на лавочку. Мило поболтали об её успехах в редакции модного журнала, о моих торговых акциях. Недавно я провела два мастер класса по изготовлению вяленых и вязаных игрушек среди студентов и школьников, уроки по домоводству в школе тоже давали мне неплохой доход, как и факультативы по рисованию для желающих.

я иду из школы к дворикам знакомым

Солнце освещало дворик и лоток с газированной водой. Через дорогу располагался магазин тканей, общежитие, парк с аттракционами. Ещё не зная, что за нами наблюдают снизу, Я эту женщину не знала, но потом она ушла. Кого-то на мне напомнила.

я иду из школы к дворикам знакомым

А Вика её видела, или нет? На кого ты стал похож? Я взрослый мужчина, мне уже 27 лет. Мама помолчала, набирая новый оборот чтения моралей, подбирая слова. Да, ты ей нравилась, Вика, мама даже хотела познакомиться с. С тех пор, как ты исчезла, прошло уже почти полгода, как я не видел твоих ясных глаз, улыбки, не слышал твоей игры на саксофоне.

Играешь ли ты сейчас?

я иду из школы к дворикам знакомым

Мы так же живём в том же доме на Кузнецовской, под самой крышей. Мама ушла с работы проводницей, решила осесть и по совету подруги на свои сбережения купила квартиру на Стремянной улице. Я уже начал вести дневник, все мои письма без ответа, адресованные тебе, милый друг, мама подишла в мой первый дневник. Иногда ночую у неё дома, работаю у себя в той самой квартире под крышей, где ты гостила.

Не удержался и написал несколько видов во двор, потом покажу тебе фотографии. Напиши, как живёт ваш дворик в Одессе, где я тоже жил когда-то в юности, когда мне было Ты видела его картины? У нас во дворе тоже сменяются соседи и поколения. На месте магазина, в который ты ходила за канцтоварами теперь ресторан, магазин переехал на Комендантский проспект.

Недавно прошла ярмарка книг в парке перед Михайловским замком, посетил новый спектакль в Мариинском театре. Обязательно купи новый номер вашей еженедельной газеты, в нём мой репортаж и статья с отзывами о спектакле. Кем ты сейчас работаешь? Твои работодатели сказали, что очень не хотели тебя отпускать из салона женской моды, где ты трудилась консультантом стилистом и манекенщицей.

Я, если начал тебя искать, то обязательно найду. Твой преданный друг Валера Аскаров. Лена распечатала конверт с очередным письмом от Валеры. Я посмотрела на дату и адрес, узнала новую песню.

Пишет, что его мама теперь не работает проводницей. Работает он в новостях, написал статью о спектакле, прошедшем в Мариинке недавно. Любит тебя, потерял покой и сон. Ты хоть вспоминаешь иногда его? Лена, я была с ним счастлива все эти 4 месяца, которые я зависла в Петербурге. Но не о том речь, Лена. Эрик что-то знает, но не говорит. Он тоже художник и мой товарищ. Я его люблю по своему, как брата.

Немного помолчали, у меня кончился пломбир, я вытерла руки салфеткой, скомкала шарик и выбросила в урну. Мы снова облюбовали парк, я только принесла письмо с почты. Ещё было письмо от тёти Любы.

И от мамы Лены. Она уже уехала в Керчь. На дворе май года. Ведь даже я не знаю своего родного брата досконально, что у него в душе. Он никогда не делит со мной горе и радость. Ты спрашивала, пригласит он его на свадьбу? Они не общаются по той же причине. Брат отпустил меня в вольное плавание искать свою любовь. Тебя уже твоя любовь нашла. Валера по- прежнему посылает мне стихи моих любимых песен, угадывает, как по заказу. Пишет письма и о своей жизни художника.

В одном из писем написал, что уже двинулся в путь на мои поиски. Наступил сентябрь, не заметили, как пролетело лето. Я по-прежнему работала и писала картины, организовывала выставки. Это лето года не оправдало ожиданий на колоссальную жару, было прохладно и дождливо. Хотя это не отменило, начинающийся каждый июль сезон гостей, вернулась Алина Марковна из Керчи.

Как раз там проходила моя выставка, но без. На неё я послала свои акварели и одну картину маслом — Домик с сиренью у калитки. Снова пришло два письма с хвалебной критикой. На этот раз от Эрика и мамы Валеры. Она звала приехать в гости. Это случайно не её я видела этой весной в парке аттракционов? Кто писал этот портрет? Моя родная сидит на подоконнике, одетая как оборванка в мужскую рубаху на голое тело и шаровары, босая, волосы собраны в небрежный растрёпанный хвост на затылке и перекинуты на плечо.

Время написания картины — август Я, как только она появилась во дворе дома, сразу же закрыл портрет обратно, стараясь не оставить следов, что лазил в её вещах. У меня не укладывается в голове. И мне страшно, как этот Валерий мог её извратить и испортить. Учитель ушел, только когда у меня голова стала падать на грудь, как у пьянчужки.

Спать оставалось два часа. За окном вода и небо непрерывно меняли цвет, но ночь и темнота так и не наступили. Наутро председатель и парторг, такой же оцепенелый, как и накануне, повели меня в другую деревню. Опять в школу, только теперь в начальную. Я там уже. Председатель зашикал на меня: Скоро, наверное, будет депутатом. Неожиданно школа меня проняла. Она помещалась в большой избе с крашеным дощатым полом, чистой и убогой до умиления.

Стояла изба посреди яблоневого сада в маленькой глухой деревне Любоежи. В сенях школы на вешалке — пять пальтишек, под ними — пять пар резиновых сапожек.

Умывальник над тазом, рядом чистое полотенце. В крошечной учительской на столе — малюсенький глобус и огромный деревянный транспортир. Заслуженный учитель оказался маленьким горбуном со спокойным и даже красивым большим лицом. Пятеро его ясноглазых учеников слушались движения его бровей, но видно, что не из страха, а от благоговения.

Пятнадцать лет назад он со своими тогдашними учениками посадил этот сад вокруг школы и теперь кормит нынешних яблоками на переменах. Яблоки хранятся всю зиму в школьном подвале. А десять лет назад его ученики посадили рощу на голом берегу Волхова.

Она стала настоящим леском. Горбун величаво прошел со мной и детьми в рощу и там устроил экзамен. Я не могла узнать голые, еще даже без набухших почек деревья, а его малыши знали почти. По цвету коры, форме почек, по расположению ветвей. Они были в полном восторге, что я ничего не знаю. Прыгали вокруг меня, тихо смеялись, давясь в ладошки.

А потом учитель только показал рукой в сторону школы, и они все послушно побежали и там аккуратно повесили пальтишки и поставили сапоги. Я попросила разрешения послушать урок из сеней. И детский захлебывающийся голос на одной высокой ноте, без всякого смысла произнес: Учитель спокойно поправил, и ребенок невинно долепетал цитату.

Я сразу же тихонько ушла. Председатель с парторгом ждали меня, задумчиво глядя в недостроенный колодец. На площади перед ремонтной мастерской за проволочным забором стояла оранжевая техника. При нашем появлении от кучки мужиков отделился один — с лицом, в котором красота боролась с грубостью и грубость побеждала. А машина моя, так-перетак, в ремонте, так-перетак. Работы — ни грамма. Председатель и парторг поспешно пошли навстречу мужику, сказав мне подождать на берегу у лодки.

Председатель тоже издали сказал громко, на всю площадь: И обращаясь к толстой продавщице, вышедшей на крыльцо магазина взглянуть на поединок, спросил мимоходом: Лицо Степанны осталось бесстрастным, только жиры слегка затряслись от смеха.

Последнее, что я слышала, заворачивая на тропинку, как маленькая старушка, обращаясь к молчаливой очереди у магазина, рассказывала медовым голоском: Ну, села я, а он как пошел!. Вижу — пьяный он в стельку. Дай слезть, отпусти душу на покаянье! Я думаю, им религия нужна Минут через пятнадцать председатель с парторгом, которым в тот день было, видно, не расстаться, повезли меня на лодке на другой берег Волхова на автобусную станцию. Лица у обоих после разговора с Гришей пошли красными пятнами.

На реке все, как и вчера, было розовым, вода блестела и до головокружения путалась с небом. Посреди реки председатель остановился передохнуть. Стало тихо и неловко. Неожиданно парторг спросил, не отрывая взгляда от воды: Каждая баня со стиральной машиной У каждого мужика — мотоцикл Заработки такие, каких ни в каком городе. Председатель крякнул и снова начал грести.

Я понимала, что такая доверчивость требует соучастия, и сказала, что еще неизвестно, смогли бы мы все обрести веру, даже если бы нам разрешили. Может быть, веру надо заслужить. На берегу парторг остановился, как будто желая продолжить разговор, но осторожный председатель не дал: Мы пошли гуськом по подсохшей луговой тропе. И шли, и шли, пели птицы, и я забыла, зачем иду. Потом пришлось собирать себя по кусочкам. Все это я честно записала тогда же, в году, вернувшись в Ленинград.

Но, естественно, в детский журнал этот очерк не взяли. И не только в детский. Давным давно в каком-то американском журнале я наткнулась на неожиданное эссе Артура Миллера — о привязанности американца к земле. Даже убежденные горожане возятся в ящиках на балконе или на грядке во дворике — каким бы крошечным и бесплодным он ни.

Миллер описывает новоиспеченного домовладельца — потомственного горожанина, с энтузиазмом сажающего за домом овощи. Как правило, посадки не дают урожая или этот урожай пропадает — не прополотый, не политый, не окученный, не подкормленный. У занятого хозяина не хватает времени и уменья. Смирившись, он покупает овощи на рынке и старательно обходит взглядом запущенную и засохшую грядку, пока зима не покроет ее утешительным снегом.

Казалось бы, реальность научила его уму-разуму. Но стоит мартовскому солнцу растопить снег, как американец ловит себя на том, что задумчиво стоит, облокотясь на перила крыльца, и выбирает мечтательным взглядом новые места для новых посадок. Миллер не находит этому другого объяснения, кроме заложенной в человеческой природе вечной и непобедимой тяги и любви к земле.

Первая земля в моей жизни — огородики на чужих послевоенных дачах под Ленинградом, куда меня посылали сорвать огурец или вытащить морковку, и я застревала там, не в силах оторваться от чуда крепких пупырчатых огурцов которые что? В —м годах это было еще и оживанием книжных картинок. В блокадном Ленинграде я видела только пыльную зелень пустырей и дворика за школой, где мы с мальчиком Мишей играли "в семью" — моя кукла была нашим ребенком.

Вся игра состояла в том, что мы добывали еду, готовили ее и ели. Травка играла роль зеленого лука, цветы мать-и-мачехи — яичного порошка, а листья одуванчиков — селедки. Первой моей деревней была Тарховка — малоизвестный поселок под Питером, на Финском заливе. В х годах это было укромное место, отделенное от прибрежных дачных поселков болотами и доисторическими, в человеческий рост, камышами, которые постоянно шушукались, даже без ветра.

Пляжа не было — так, песок с белой осокой, валуны, кусты шиповника, аромат которого перешибал даже запах моря.

Деревня. Новая глава из воспоминаний

В тихой Тарховке обитали неожиданные люди — приветливые, как в северных деревнях, не озлобленные городом, не избалованные дачниками.

Все мужчины рыбачили, почти в каждой семье кто-нибудь когда-нибудь утонул в Заливе службы метеосводок не. Обитатели Тарховки были ближе к поморам, чем к жителям питерских пригородов. Летом я жила там летней школьницей у родственников своей одноклассницы и на их огороде научилась отличать ростки сорняков от ростков культурных растений, которые почти всегда толще, сочнее и загадочней. Я научилась полоть и не путать молодую зелень моркови с укропом.

И еще я впервые узнала и оценила характеры пригородных и деревенских интеллигентов русского Севера. Уже тогда я столичная штучка почувствовала — не без стыда — то, о чем невнимательно читала у Пушкина в "Барышне-крестьянке": Уединение, свобода и чтение рано в них развивают чувства и страсти, неизвестные рассеянным нашим красавицам.

Конечно, всякому вольно смеяться над некоторыми их странностями; но шутки поверхностного наблюдателя не могут уничтожить их существенных достоинств, из коих главное: В столицах женщины получают, может быть, лучшее образование; но навык света скоро сглаживает характер и делает души столь же однообразными, как головные уборы. Сие да будет сказано не в суд и не в осуждение, однако ж наше замечание остается в силе Живя в Америке вот уже сорок лет, я поняла, что это наблюдение Пушкина верно и здесь, и до сих пор.

Не только для барышень. Здесь самобытные мужские характеры с самостоятельными, независимыми от "навыков света" и общественного мнения взглядами я встречала только в провинции. А большинство профессоров столичных, престижных университетов имеют по любому общезначимому поводу одинаковые мнения. И даже выражают их одинаковыми словами.

В Тарховке летом года я, летняя, влюбилась в дядю подруги — Николая Константиновича Броневицкого. Он был худым и таким высоким, что все время чуть сутулился, словно не хотел торчать над остальными. Он прошел всю войну его жена показывала нам орденано расспросы мы быстро прекратили, потому что они явно его мучили. Он умел делать все: Он был начитан, мягок в обращении, но часто подшучивал над нами с подругой и был при этом обидно проницателен.

Однажды рассуждая за столом о любви, я сказала, повторяя лихие слова какой-то киногероини: И Николай Константинович спросил: Но когда мы уезжали, он проводил нас с подругой на станцию, посадил в поезд и крикнул вдогонку: Вообще-то вы обе — прелесть. Но об этом — никому! Он был такой настоящий, такой нужный, что когда осенью я узнала о его гибели в Заливе во время шторма, в моем искреннем горе была примесь торжественности — как по случаю общенациональной потери.

Фильмы про колхозы и совхозы, которые мы смотрели в юности, — все эти "Кубанские казаки", "Свинарка и пастух", "Трактористы" — хоть и принимались мной как оперетки а не как источник информациивсе же оставляли во мне надежду, что где-то в России действительно лежит такая вот щедрая, плодородная, восхитительно красивая земля, терпеливо хранящая до поры до времени свое богатство.

Подтверждением этой моей надежды была литература — описание земель под Оренбургом, например, в аксаковской "Семейной хронике", которую я читала с упоеньем: Вода такая чистая, что даже в омутах видна была брошенная на дно монетка.

Местами росла густая урема из березы, осины, рябины, черемухи, калины и чернотала, вся переплетенная хмелем. Местами росла тучная высокая трава со множеством цветов. Бугуруслан течет по долине, по обеим сторонам его тянутся отлогие, а то и крутые горы, по скатам и отрогам их изобильно рос лес. А поднимешься на гору — там равнина, непочатая степь, чернозем в аршин глубиною