Дома ждт знакомая постель

Прощание с разведкой. Лихолетье

Мой муж стал "прогуливать" ночевки дома, чего раньше за ним почти не водилось. А он все это тащит в нашу супружескую постель. фигура, его поза, его мундир, до боли знакомая шляпа с загнутыми полями Раньше дом не имел ограды и свободно дышал всеми порами. .. университете, в Министерстве железнодорожного транспорта и т. д. .. Постель — охапка веток — подмокла снизу, но сон, даже в болотной луже,— благо. Некоторое количество современных двухэтажных домов не портят картины, промкомбинат, где производили детское и постельное белье, закрыт в году. .. Не правда ли что-то знакомое, да это именно по узкоколейной промышленности, железнодорожного транспорта, сельского хозяйства.

От моря его теперь отделяет проволочная сетчатая загородка с колючей проволокой поверху. Теперь уж не подойдешь, как бывало, к урезу Тихого океана, да и перебрасываться колкими словечками с бредущими домой по берегу пьяненькими рыбаками через такую изгородь несподручно.

А генерал так любил эти разухабистые перебранки-диалоги с ними… На веранде все так же, только гамак генерала висит иначе, нескладно. В доме все помечено печатью смерти и запустения. Все комнаты закрыты, кроме гостиной, где стоят фотографии его родителей, снимок генерала с красавицей женой Ракель и еще с каким-то, судя по лицу, европейским политиком. Они всегда бывают сытые, гладкие, самодовольные. Целый день был посвящен беседам с генеральным прокурором республики Карлосом Вильяласом и начальником Панамской службы по борьбе с наркотиками Луисом Киелем.

Встречи с ними были организованы по моей просьбе, мне хотелось убедиться, насколько обоснованны были обвинения американцев в адрес генерала Норьеги в участии в наркобизнесе, ибо я не чувствовал бы себя спокойным, если бы оставались сомнения. Генеральный прокурор сообщил, что обратился официально к властям США с просьбой предоставить имевшиеся у них данные о причастности генерала Норьеги к наркобизнесу, однако получил отказ.

Он далее рассказал, что основные обвинения в адрес Норьеги базируются на показаниях некоего Мильяна Родригеса, который в свое время был арестован панамскими властями за участие в торговле наркотиками и следствие по делу которого велось совместной американо-панамской группой, но затем он был выдан США и после шестимесячного пребывания в тюрьме в США вдруг начал давать показания против Панамы, что вызвало серьезные подозрения.

Мне рассказали о том, что Панама получила Золотую медаль Международной организации по борьбе с наркотрафиком, что в стране имелась единственная в Латинской Америке школа служебного собаководства, специализировавшаяся на обнаружении тайников с наркотиками. Более того, американские авиакомпании, самолеты которых летают из Южной Америки в США, специально просили панамцев проводить обследования их лайнеров во время остановок в Панаме, чтобы избежать тяжелых штрафов и другой юридической ответственности в случае обнаружения на борту наркотиков по прибытии в США.

Объяснения были достаточно убедительны в том, что касается страны и ее правительственных структур. О самом генерале Норьеге мы, естественно, не говорили. Разговор шел в присутствии нескольких человек, я не возражал против кино- и фотосъемок, так что ни о какой разведывательной деятельности, секретности речи не могло.

Да и сам разговор носил политический характер. Были определены основные направления развития советско-панамских отношений. Трудно было представить себе, что ровно через 11 месяцев США нанесут по крошечной Панаме чудовищный военный удар, сотрут с лица земли казармы и штаб-квартиру Национальной гвардии, расположенные в самом центре густонаселенного района столицы, погубят тысячи ни в чем не повинных жителей из бедных кварталов, вплотную окружавших здания, занятые Национальной гвардией.

Мир так и не узнает точного числа жертв этой агрессии. И все это будет представлено как акция, направленная на поимку одного генерала Норьеги, виновного в наркобизнесе. В нормальном международном сообществе подобные цели такими варварскими средствами не достигаются. Наступил день прощания, я знал, что это, скорее всего, прощание с Панамой навсегда.

Уже в самолете я записал: Это особый мир, как мир цирка, оперетты, трагического римского Колизея. Здесь все друг друга знают, чуть ли не родственники в каком-то колене. Слабость и уязвимость каждого карибского государства делают их руководителей хитрыми, ловкими и умными. Торрихос говорил, что быть руководителем крупной державы — нехитрое. Сила есть — ума не.

Чем могущественнее держава, тем прямолинейнее, незатейливее и просто глупее бывают ее руководители. Да мало ли за что еще! Я их люблю, и конец делу. Они стали частью моей жизни, лучшей ее частью.

Я понимаю Грэма Грина, который тоже влюблен в Карибы и посвятил им столько книг. Мне жаль расставаться с Карибами, их руководителями, кокосовыми поясами вдоль пляжей, душной жарой, невыносимой голубизной моря и чудесными жителями этого райского уголка, созданного природой… Пора вешать, как говорят профессиональные боксеры, перчатки на гвоздик.

Своему правительству мы, в общем, никогда не были нужны. С какой бы миссией ни находился за рубежом наш брат, с оперативно-разведывательной или чисто дипломатической, противник, то есть спецслужбы США и других стран, все равно будет видеть в нем крайне нежелательную личность, опасного врага, все равно будет ставить наружное наблюдение, вести прослушивание его гостиничного номера, изводить провокационными звонками, давить, как говорят, на все мозоли. Возвращение на родину всегда бывает для разведчика праздником, ведь только под родным небом сбрасываешь с себя железные обручи повышенной настороженности, тяжелые вериги самодисциплинированности.

Все существо против воли даже как-то рассупонивается, и душе просторно, она не съеживается в комок. Но на этот раз встреча с родиной не радовала. Все мои коллеги по разведке признавались, что работают, как заведенные куклы, действуют по ранее заданной самими себе программе. Я записал в те дни: Я не стыжусь, что служил величию и славе Родины. С другой стороны, я ведь давно знал, что тектонические изломы в судьбе нашего народа неизбежны, что жить по-старому мы бы все равно не смогли. Своей дочери Ирине я за десяток лет до наших дней внушал, что ей придется жить в ином обществе, что она будет свидетельницей бурных социальных потрясений.

Рождение в году внучки Натальи я воспринял как символ рождения новой, перестроенной жизни родины. Но я был уверен, что накопленного общественного разума, цивилизованности должно было хватить, чтобы провести неизбежные перемены без потерь для народа, для миллионов и миллионов тружеников земли нашей. И в этом я ошибся.

Ельцин постепенно превратился в лидера оппозиционных сил, противостоявших коммунистической партии. Выборы проходили впервые на многопартийной основе. В Москве гвоздем всей избирательной борьбы было противостояние двух кандидатов в депутаты: Ельцина, сохранявшего пост первого заместителя председателя Госстроя, и Е. Бракова, генерального директора ЗИЛа, поддержанного официальными властями. Все недовольные политикой партии и правительства оказались в лагере Б. Они выделялись своей многочисленностью, активностью, непримиримостью.

Руководители КПСС, демонстрируя вопиющую политическую близорукость, совершали одну ошибку за. Только теперь заявление появилось в печати и поразило своей бессодержательностью. Сбивчивая речь, клочковатое изложение, что вот, мол, темпы перестройки медленные, что она теряет поддержку в народе, что кое-кто опять начинает славословить генерального секретаря… И.

Теперь любой щелкопер мог написать в сто раз больше и хлеще. Но ведь люди в течение полутора лет домысливали содержание этого выступления. Они приписывали новому Робину Гуду все, что хотели бы сами сказать в глаза партбюрократии. Рождались легенды об обличительных филиппиках, направленных против Раисы Максимовны, занимавшейся якобы скупкой драгоценностей и нарядов и стонавшей от удовольствия, когда ее снимали телевизионные камеры.

В этой бумаге — без адресатов и без авторов — Ельцина обвиняли в нигилизме, в попытках расколоть руководство, в саморекламе и пр. Это была грубая политическая ошибка, вернее, глупость. Даже самые дисциплинированные члены партии были поражены бестактностью такой формы анонимного нашептывания. Когда слух об этом подметном письме распространился по Москве, вспыхнул скандал. Секретари райкомов партии стали изымать документ.

Но дело было сделано. Ельцин стал чем-то вроде протопопа Аввакума, страстотерпца и великомученика. Лучшего подарка никто бы ему сделать не. Якобы от группы рабочих — членов ЦК вносится предложение создать комиссию по расследованию деятельности Ельцина. Это уж совсем оказалось не в духе времени. В защиту Ельцина встали даже те, кто вчера о нем и слыхом не слыхал.

Начали создаваться инициативные комитеты, общества в его защиту. В этот день в парке имени Горького должна была проводиться с согласия Моссовета демонстрация-митинг в поддержку Ельцина. Однако милиция его запретила. Через пару дней Горбачев капитулирует и дает указание о публикации платформы своего противника. Ельцин, распаленный успехом, требует теперь ликвидации руководящей роли партии, постановки ее под контроль народных депутатов.

Строй, основанный на господствующем положении партии, лично Горбачев получили торпедный удар прямо в борт. Теперь они обречены все время увеличивать крен, набирая воду в пробоину, пока вся система не перевернется вверх днищем.

Все, что происходило потом, несло на себе печать катастрофического упадка власти в центре, вызванного честолюбивым соперничеством между Ельциным и Горбачевым.

Помимо всего прочего, само качество этих двух лидеров, их непримиримая драчливость отталкивала от России, от центра бывшие союзные республики. Никому не хотелось вмешиваться или оказаться втянутым в сутяжное противостояние. Ельцин стращает Горбачева призраком волны насилия, гражданской войны. Запад перестает верить. Кредитоспособность нашей страны поставлена под сомнение ее ведь никогда не проверяли в серьезных делах. Займов больше не дадут, хотя всего год назад их предлагали наперебой.

Мы и то устали.

ЛГУ 1973-78 гг. Воспоминания географа

Не ждите от нас подачек. Надо наконец наводить порядок и делать дело! Их потрясла дезорганизация наших финансов. Они не могли представить себе, как нынешний рубль, имеющий сто различных обликов, может быть связующим элементом всей экономической системы.

Старкова, который-де неверно вывел рейтинг политических деятелей, поставивший самого Горбачева после таких фигур, как А. Встреча еще дальше отодвинула печать от партии. Вчерашние лакировщики остервенели и поливали от всего сердца своих прежних благодетелей. Лакей, почувствовавший себя хозяином, всегда отвратителен. Он и бестактен и неграмотен. Витрины все так же были вымазаны побелкой, стекла снаружи давно не мылись.

Постепенно в очередь стали вставать все новые и новые посторонние люди, в основном женщины, которые решили, что магазин работает и просто закрыт на обеденный перерыв, а через час откроется, и там будет продаваться какой-нибудь очередной дефицит.

То, что магазин давно закрыт на ремонт, никого не волновало, раз стоят, значит не зря. Психология очереди сработала безотказно, и постепенно очередь разрослась до 40 человек. Милиция уже регулировала ее, чтобы люди не стояли на проезжей части.

Постепенно и незаметно первоначальные участники Акции стали по одному покидать очередь, и через пол - часа вся очередь уже состояла из одних посторонних людей, которые стояли в очереди непонятно за. Другими словами, нас проверяют, знаем ли мы, где что на физической карте мира обозначено, и должны уметь это быстро найти и показать. Преподаватель вызывает нас по одному к доске, на которой висит огромная физическая карта мира. Дает в руки указку и начинает произносить названия рек, озер, гор, островов и морей, а ты должен буквально за пару секунд найти это на карте и ткнуть туда указкой.

Каждому достается по два десятка названий. Мне очень понравился этот зачет. Во-первых, мы — географы, и, конечно же, должны все это знать и уметь быстро найти на карте. Во-вторых, дома с отцом мы часто устраивали подобные игры у карты мира, по принципу, кто быстрее найдет.

Поэтому зачет сдаю без проблем, а некоторым приходится изрядно попотеть. Но все сдают с первого раза. Много-много лет спустя, на лекции по географии в Камчатском педагогическом институте я вызвал одного будущего учителя географии к большой карте мира, и он пять минут искал на ней реку Амазонку. Пришлось всем студентам устроить подобный зачет по номенклатуре карты. И надо сказать, это помогло, и к концу семестра все они уже прилично ориентировались в географических названиях.

Сходив на первые три занятия, я понял, что нам читают то, что уже есть в моей школьной тетрадке. Наша школа была с физическим уклоном. Нам даже некоторые уроки проводили на вновь отстроенном Физическом факультете университета в Старом Петергофе. Конспектировать все заново мне не хочется, и все лекции по физике я пересиживаю в нашем факультетском буфете на первом этаже. На одной из немногих лекций, которую я посетил, мне понравилось, как преподаватель, рассказывая о направлении напряженности магнитного поля, объяснял правило буравчика: Далее пять минут идет дружное обсуждение этого вина со всеми его достоинствами и недостатками.

На экзамене все так и оказалось. Моих школьных знаний оказалось вполне достаточно, чтобы сдать его без особых проблем. А вот с математикой у меня все было гораздо хуже. Я сдаю экзамен по высшей математике. Точнее уже пересдаю, поскольку в первый раз, когда сдавали все, я его завалил. Принимает его наш зам. Я еще ни разу не видел его улыбающимся. Правда, иногда он улыбался, но уж очень плотоядно и от такой улыбки у меня мурашки шли по коже.

Математику я не любил никогда, точнее престал любить после пятого класса, когда закончилась арифметика и началась алгебра. Интегралы, математические символы с их постоянным стремлением к бесконечности всегда были мне непонятны. Мне интереснее было думать о том, что такое сама бесконечность, а зачем к ней нужно стремиться — я не понимал.

С абстрактным мышлением у меня до сих пор проблемы, поскольку мне нужно создать в голове зрительный образ того, о чем идет речь, а в высшей математике таких образов у меня не возникало. Но пересдать этот экзамен мне нужно любой ценой, чтобы не вылететь из Университета. Радовало только то, что на следующих курсах ее больше не. Подхожу к столу, за которым мрачно сидит наш зам декана, которого за глаза мы звали ЮС.

Билетов передо мной лежит штук двадцать. Беру лежащий с края билет, не поднимая переворачиваю его, читаю задания и вижу, что мне попался не самый лучший билет. ЮС по-прежнему не смотрит на меня и продолжает что-то писать. Незаметно возвращаю билет на стол и беру. Билет тоже так. Кладу быстренько на место и. Совсем обнаглев и пользуясь тем, что на меня по-прежнему не обращают внимания, тащу со стола уже сразу три билета. Два, не глядя на задания, написанные в них, незаметно сую в карман, а третий переворачиваю и читаю вопросы.

От неожиданности я вздрагиваю. Он буквально пару секунд глядит на вопросы в моем билете и продолжает: Я иду к своему столу, мысленно радуясь, что он забыл записать к себе в тетрадь номер моего билета и теперь я смогу его подменить в случае. Уже сидя за столом, я незаметно достаю из кармана остальные билеты и выбираю из них более-менее мне подходящий. Примерно сорок минут готовлюсь, а когда иду отвечать, то, пользуясь моментом, когда он на секунду отвлекается, подкидываю к нему на стол лишние билеты из своего кармана.

Он смотрит на мои ответы, затем в недоумении берет в руки мой билет, читает вопросы в нем и спрашивает: Он окидывает взглядом стол, видит, что вроде бы все билеты на месте, на секунду задумывается, и понимает, что если тут что-то и не то, разобраться в чем дело ему уже трудно, и начинает принимать у меня экзамен.

Получаю свой заслуженный трояк и делаю глубокий вдох. Все, математики у меня больше в Университете не будет, и, наконец, начнутся предметы по специальности, а это гораздо интереснее и главное — понятнее для.

Мы с моим приятелем Колей сдаем его досрочно, раньше, чем вся остальная наша группа. Поэтому мы пишем заявление в деканат, что нам обоим якобы срочно нужно куда-то там уезжать, и нас допускают на досрочную сдачу к другой преподавательнице, которая не знает нас и не догадывается о наших почти нулевых знаниях. На фоне наших однокурсников, многие из которых учились в школах с углубленным изучением английского языка, мы с Колей просто неучи.

С людьми еще стесняюсь. Эта шутка вполне характеризовала мои знания английского языка. Наш однокурсник Чиж на уроке английского на вопрос преподавательницы, в каком городе он родился, ответил: Тем более что родным местом Чижа был небольшой поселок на Урале под названием Из. Преподавательница снова задала этот же вопрос, ожидая в окончании предложения название города после его is. Он снова ответил так. И это взаимное непонимание продолжалось достаточно долго несколько раз, пока наконец, сообразивший, в чем дело Чиж по-русски не начал возмущаться, что Iz и есть название его родного места.

Английский язык в университете меня доконал, прежде всего, сдачей отрывков газетного текста. Обычно мы с Колей перед занятием срочно переписывали у кого-нибудь знающего перевод газетных отрывков, сидели как всегда на последней парте, чтобы не маячить перед преподавательницей, и если за всю лекцию нас ни разу не спросили ничего по-английски, значит, лекция для нас прошла более чем удачно. А тут мы оба идем сдавать английский язык досрочно, что обычно делают отличники, и незнакомая преподавательница так и думает, что мы отличники, и, задав нам всего по паре вопросов, поскольку куда-то торопится и непрерывно смотрит на часы, ставит нам обоим отлично в зачетки.

Но ничего не исправишь, экзамен уже сдан и оценка стоит в экзаменационной ведомости. Следует заметить, что к концу обучения английскому мы заметно подтянулись, и нас смогли многому научить.

  • Три любовницы лучше, чем одна?
  • Индийские железные дороги
  • Прощание с разведкой

В основном благодаря тому фону из сильных учеников, к уровню которых мы, сами того не ведая, стремились. И надо сказать, что в дальнейшей жизни английский язык мне еще как пригодился. Студенты первокурсники могут писать ее только по уже опубликованным данным, поскольку своих материалов у нас еще. Для этого на нашей кафедре вывешиваются темы предлагаемых курсовых работ, и каждый выбирает себе сам на свое усмотрение.

Набираю в библиотеке кучу литературы по морским берегам, в основном московских авторов. Работа получается неплохая, тем более мне самому эта тема очень интересна. Из всех типов берегов меня больше всего удивили мангровые берега, которые встречаются в тропических широтах и образованы густыми непроходимыми кустами растений. Защита курсовых работ проходит в один день на нашей кафедре. Так я впервые узнаю, что существует достаточно болезненная научная конкуренция между ленинградцами и москвичами, точнее между их научными школами.

Всем раздали листки бумаги, на которых нужно было написать две выбранные кафедры: После недолгих раздумий мы все, трое приятелей Коля, Андрей и я, выбираем кафедру геоморфологии и нашей основной областью интересов отныне будет изучение рельефа земной поверхности. Впрочем, Коля вначале хотел пойти на кафедру Гидрологии суши, но потом передумал. Преподаватели на кафедре замечательные, коллектив там дружный и вообще на кафедре царит, как нам показалась уютная семейная обстановка.

Заведует кафедрой Сергей Сергеевич Шульц старший на кафедре работает и его сын, тоже Сергей Сергеевич, отсюда и условное разделение на Старший и Младший. Это породистый, колоритный старик, которому уже за восемьдесят, с крупными чертами лица.

Увидев такого один раз, запоминаешь его внешность уже на всю жизнь. Он уже настолько стар, что свои лекции не читает сам, а ставит перед студентами магнитофон с записью своего голоса. Эта особенность тут же порождает анекдот: Преподаватель ставит перед студентами включенный магнитофон со своей лекцией, а сам уходит из аудитории. Когда он возвращается, то видит, что студентов в аудитории нет, а вокруг его магнитофона стоят магнитофоны студентов диктофонов тогда еще не быловключенные на запись.

Кроме Шульца, на кафедре много и других замечательных преподавателей: Все они имеют огромный опыт экспедиционных работ и на лекциях кроме учебного курса расскажут нам много интересного из своей экспедиционной жизни.

По остальным кафедрам студенты распределились достаточно равномерно по половому признаку, и лишь на кафедру океанологии пошли практически одни мальчишки, а на биогеографию — одни девчонки. Учебная практика в Саблино Историческая справка: Ленина, по просьбе местных жителей расположено в 40 километрах к юго-востоку от Санкт-Петербурга. С Саблино связаны имена князя Александра Невского здесь останавливался он в году перед битвой со шведами. Толстого, писателя, поэта, драматурга, историка.

Но самое привлекательное в Саблино — это глубокие каньоны рек Саблинки и Тосны, крупнейшие в области до трёх метров высоты водопады, красивые скалы известняков и песчаников, целебные глины, прекрасные луговые цветы, заповедный лес и, конечно же, Саблинские пещеры. Именно у слияния рек Саблинки и Тосны, с по г. По инициативе академика А.

Ферсмана и профессора Я. Эдельштейна было использовано имение знатного рода Кейзерлингов под общежитие для студентов. Имение находилось на правом берегу р. В году учебная станция была переведена от места слияния двух рек на м. Тосны, где она располагается и. Организация Саблинского учебно-научного полигона связана с деятельностью Географического института.

Это уникальное учебное и научное учреждение было создано в г. Полевые практические занятия рассматривались как основа для будущего участия студентов в научных и производственных экспедициях. С этой целью был введен третий, летний семестр триместрнасыщенный полевыми учебными практиками. Читался даже курс техники путешествий и полевых исследований. Первая полевая учебная практика была проведена с июля по сентябрь г. Павловска, а летом г. При выборе места практики в этом районе был учтен опыт предшествующих многолетних исследований окрестностей Петрограда.

Странгвайса, относящееся к г.: Берега ее представляют живописную картину. Ботанику - прелестные цветы и редкие растения, геологу - совершенные образцы органических остатков и поучительные разрезы устилок Успешное проведение практики способствовало решению Совета института о превращении Саблинской станции в постоянно действующую.

Проводились практики по ботанической географии, топографии с мензульной съемкой в течение 1 месяцаметеорологии включая инструментальные наблюдениягеоморфологии маршрутная и площадная съемка, дальние экскурсии по востоку Петроградской губернии. Бабкова и других, особой популярностью пользовалась геоморфологическая практика. В дальнейшем, кроме студентов-географов, Саблинской базой стали пользоваться также геологи, геофизики и биологи ЛГУ. В конце х гг. В этот период база принимала до студентов.

После войны первая практика на полигоне состоялась уже летом г. Кафедры факультета пересмотрели и уточнили программы практик по 8 дисциплинам топография, геология, геоморфология, ботаническая география, почвоведение, метеорология, гидрология, фотография ; были составлены новые методические руководства.

В настоящее время практика в Саблино проводится по перечисленным выше дисциплинам кроме фотографии со студентами I курса дневного и вечернего отделений, а также со студентами-заочниками II курса. Кроме того, студенты кафедр гидрологии суши и картографии проходят здесь специальную практику. По-прежнему базой пользуются геологи, биологи и почвоведы С. Пропускная способность базы сократилась до человек. Из студентов, прошедших на берегах Тосны школу полевых исследований и сделавших здесь свои первые научные открытия, можно назвать И.

Соколова и многих других, ставших впоследствии видными учеными-географами. Отрывок из статьи - "Роль Учебно-Научных станций в географическом образовании" Г. У нас началась первая учебная практика. Мы, географы, и геологи переезжаем жить на нашу базу в поселок Саблино под Ленинградом.

Начальник базы, маленький круглый, и вечно всем недовольный дядечка, живет здесь постоянно с семьей в своем доме и является еще одновременно сторожем и завхозом. В первый же вечер мы устраиваем с геологами небольшую, по нашим понятиям, но достаточно шумную вечеринку.

Андрюша, отведя меня в сторону, вполголоса рассказывает мне, как весело провел эту ночь. Он познакомился с одной геологиней, и они ночью решили продолжить знакомство на сеновале начальника базы. Чтобы не проспать, Андрей захватил с собой большой металлический будильник. Среди ночи на сеновал пожаловала другая парочка геологов, и в полной темноте у того парня возник спор с Андреем, кто должен уйти, а кто остаться.

В результате, в качестве последнего аргумента Андрей засветил тому геологу будильником в глаз и отстоял свое право на сеновал. Днем мы изучаем всякие премудрости по геодезии, гидрологии, геологии и геоморфологии.

Мы лазаем по разрезам песчаников и смотрим, как залегают геологические слои, таскаем геодезические приборы, и с их помощью делаем различные съемки. А вечерами обследуем Саблинские пещеры, которые расположены прямо под нашей базой на обрывистом берегу реки Тосны. Саблинские пещеры или правильнее сказать - катакомбы включают в себя 8 пещер, общей протяженностью ходов более 15 км. Средняя высота потолков см, местами до м. Они были созданы в связи с добычей кварцевого песчаника для стекольных заводов в период с конца 18 - до начала 20 веков.

Из этого песчаника после его переплавки в стекло выдували императорский хрусталь. На высоте примерно метр над уровнем р. Тосны лежит слой водоупорных глин кембрийского возраста. Выше лежат песчаники с большим содержанием глинистых частиц, их мощность около 1 м, еще выше залегает белый кварцевый песчаник. Именно для добычи последнего с целью использования в стекольной промышленности и были вырублены пещеры.

Мощность этого горизонта составляет от 1 до 4 м. В зависимости от мощности слоя и наличия линз и утолщений зависит высота и ширина выработок. Еще выше цвет песчаника становится кремовым и розоватым, вплоть до красного. Над песчаниками идет слой известняков в виде плит, общей мощностью до полуметра.

В некоторых местах выше известняков залегают слабосцементированные пески и песчаники и четвертичные грунты. Именно изучение и детальное описание этих слоев в их непрерывной последовательности и является главным предметом геологической практики для студентов Из доступных самых больших каменоломен в Саблино две: Жемчужная на правом берегу реки Тосны и Помойка — на левом иногда ее называют Левобережная.

Обе расположены практически друг напротив друга. Самая известная пещера в Саблино конечно Жемчужная, или как ее иногда называют — Жемчуга. О ней сложено много преданий, в частности, что кто-то залез в пещеру, и изрядно в ней поплутав, вылез в 3 км от входа посередине чистого поля. Точно такие же истории рассказывают и о Помойке, по которой под землей добираются якобы то до Колпино, под Ижорским заводом, то под поселком до почты у железнодорожной платформы Саблино.

Хотя эти истории и вызывают улыбку у спелеологов, но тем не менее, по контуру Жемчужную невозможно обойти. Это факт, внешние границы лабиринта определить невозможно. А раз так, то значит это не замкнутая пещера, и где-то она продолжается.

До настоящего времени считается, что общая длина ходов Жемчужной пещеры составляет 5,5 км, а это около 10 гектаров шахтного поля. В недрах пещер живут летучие мыши, в пещерных озерах — тритоны, почти слепые из-за отсутствия дневного света. Розыгрышей у пещерников всегда предостаточно и мы иногда использовали некоторые из них, когда лазали в пещеры с новичками, для которых эти розыгрыши и проводились.

Для этого или надувается белая резиновая перчатка, которая закрепляется на стену и торчит из-за угла, как кисть Белого Спелеолога. Поскольку нитку издали не видно, то возникает эффект парящей в воздухе свечки. Любителей лазать в пещеры с натянутой от входа веревкой или бечевой, всегда приятно отучить от этого занятия, незаметно отвязав веревку от входа и направив ее конец в другое место или найдя свежую и достаточно длинную веревочку, по которой кто-то ходит, незаметно соединить начало и конец веревки, заставляя людей ходить по кругу.

Андрея к этому времени уже наказали за нарушение режима и запретили жить на базе. Чтобы не ездить ежедневно на занятия из Гатчины, он перебирается жить в одну из пещер, и я время от времени бегаю туда его будить по утрам. Передвигаться в пещере одному, освещая дорогу узким лучиком фонаря, когда вокруг тебя полная темнота, довольно неприятно, в голову лезут всякие страшилки. Иногда мы в нашем клубе на территории базы устраиваем вечеринки, на которых слушаем рок-музыку. Начальнику базы все это не нравится, и он ищет очередной повод нас наказать.

Один раз мы ночью пугали наших девчонок, я нарядился привидением и в белой простыне скакал под окнами их спальни. Они подняли такой визг, что проснулся и начальник базы. Прибежал, но подойти ко мне не решается, держится на расстоянии, может потому, что в одной руке у меня геологический молоток, а в другой горящая свеча. Мне казалось, что привидения должны непременно с молотком и свечкой бегать по ночам, хотя, наверное, я больше был похож на маньяка.

Я к нему приближаюсь, плавно, как настоящее привидение, а он — от меня отбегает и кричит, что все равно узнает, кто я и накажет. И надо сказать, позднее узнал, видно кто-то все же меня заложил, а через год он воспользовался случаем и наказал так, что меня чуть не отчислили университета.

Но об этом позднее, а пока я лунной ночью в белой простыне, накинутой на голову, гоняюсь за начальником базы с молотком в руках под хохот сидящих в кустах однокурсников. Практику проходим, как я уже упоминал, мы и студенты с Геологического факультета. Все разбиты на бригады по четыре человека, у каждой бригады есть нивелир и две геодезические рейки.

Каждая бригада делает или правильнее сказать - ведет свой собственный нивелирный ход, то есть двигается от начальной, заданной преподавателем точки с уже известной высотой, до конечной, тоже с известной высотой, измеряя по дороге с помощью нивелира и двух реек превышения по точкам маршрута, и записывая их в специальный журнал.

Одна бригада геологов в процессе этих утомительных своей однообразностью работ решает ненадолго прерваться и сгонять в магазин за вином. Тем более, что отличная солнечная погода и свежий воздух к этому явно располагают. Но чтобы процесс измерений не останавливался, им надо кого-то временно найти на подмену. Они видят невдалеке незнакомого невысокого щуплого мужичка, наверное, из местных жителей поселка, и предлагают ему включиться в увлекательный процесс измерений, пока один из геологов сбегает в магазин.

Мужичок, на удивление быстро соглашается. Пока гонец бежит за вином, остальные объясняют местному жителю, почему изображение, когда смотришь в окуляр нивелира перевернутое, зачем на рейку нанесены риски с отметками в сантиметрах, почему ее надо держать вверх ногами и прочие геодезические премудрости.

Мужик проявляет неподдельный интерес к геодезической науке, что-то переспрашивает, исправно стоит с рейкой и почти час перемещается по маршруту вместе с бригадой до тех пор, пока не приносят вино. Выпить со студентами он категорически отказывается и, выслушав благодарности за помощь, ретируется восвояси. Через две недели эти же студенты сдают зачет по геодезии заведующему кафедрой геодезии и картографии нашего Географического факультета.

Каково же было их изумление, когда они видят, что зачет у них будет принимать тот самый помогавший им незнакомец, который и является заведующим кафедрой. Мы то своих всех преподавателей знали уже в лицо, а вот геологи, особенно те, кто пропускали его лекции —.

Вот такой вышел конфуз. Зачет они получили, поскольку на многие вопросы, сами того не ведая, ответили преподавателю еще во время совместной съемки. Я работал в паре с симпатичной однокурсницей с кафедры климатологии.

Большую часть времени мы загорали на берегу реки Тосны. В перерывах между загоранием определяли профиль речного дна, делая замеры поперек речного русла. А чтобы определить скорость течения реки, я просто бросал в воду окурок и быстро шел вслед за ним по берегу с секундомером, предварительно шагами отмерив десять метров, в пределах которых все это и замерялось.

Любопытно, что результаты почти совпали с теми, кто измерял то же самое другими способами. Если бы я не пошел на геоморфологию, то, наверное, хотел бы стать гидрологом суши. Преподавательница сидит в своем климатологическом доме, куда все заходят по одному и сдают ей зачет. Подходит очередь нашего студента Игоря, который за неделю до сдачи зачета стал очень добрым и внимательным к сиамской кошке преподавательницы, живущей в том же доме.

Он гладил кошку за ухом, угощал колбасой, причем все это на глазах ее хозяйки, которую все происходящее очень умиляло. Уже до того, как он вошел в дом сдавать зачет, все знали — пятерка ему обеспечена. Так и получилось, буквально через пару минут он вышел довольный с пятеркой в зачетке.

На крыльце к нему подходит прирученная им кошка и мурлыкая трется ему об ноги. Игорь некоторое время с недоумением смотрит на нее, затем убирает зачетку с отметкой на всякий случай глубже в карман и, схватив кошку за крючковатый сиамский хвост, одним взмахом закидывает ее на крышу дома, из которого он только что вышел.

А она от неожиданности и такого коварства даже не мяукнула. За всем этим через окно, открыв рот, в беззвучном крике, наблюдает преподавательница. Коля попадает к буровикам на ударно — канатное бурение, а я к геофизикам на электромагнитное зондирование. Моя работа заключается в том, что я тяну от базового прибора измерителя по прямой два электрода, к которым привязан кабель, по которому время от времени пускают ток. Как только кабель перестает разматываться, и я не могу тянуть его дальше, мне нужно остановиться и быстро воткнуть электроды в землю, поскольку через минуту по ним будет пущен импульс электрического тока.

Так по скорости электромагнитной проводимости в каждой точке определяют состав подстилающих пород. Всего мне нужно отойти с электродами примерно - метров от центра, где посылают ток. И через каждые сто метров останавливаться и втыкать электроды в землю. А в противоположную сторону от измерительного прибора так же по прямой на градусов в от моего направления идет другой рабочий с такими же электродами. Работа с одной стороны простая, а с другой — не очень, поскольку сворачивать никуда нельзя, и приходится продираться сквозь кусты, растущие, как назло, прямо на пути, идти по болоту, а однажды мне пришлось втыкать электроды прямо посередине укатанной грунтовой дороги.

Что там они намеряли, когда электроды не были воткнуты, как положено на 10 см в землю — не знаю. Вообще историй забавных происходило. Сколько раз я, думая, что иду по прямой, описывал круг и приходил к тому же месту, откуда начинал движение.

Рассказывали, что однажды один из рабочих, воткнув электроды в чистом поле, захотел пописать ударение на второй слоги как собачка решил, что ему надо обязательно помочиться на дерево или на какой-нибудь столбик. Этим единственным столбиком поблизости оказался один из его электродов, по которым как раз пустили ток…. А моча, говорят, прекрасно проводит электричество. Какой силы электрический удар он получил, история умалчивает. А однажды сотрудники, делающие измерения на базе, заинтересовались, почему электроды тянутся все дальше и дальше, а показания проводимости тока одни и те.

Пошли вдоль провода проверять и видят, что рабочий, который должен тянуть электроды сидит на одном и том же месте около воткнутых штырей и никуда с ними не идет, а читает книжку, сидя на пеньке. А когда ему дергают за провода, чтобы он шел дальше, он просто наматывает восьмеркой эти провода на соседние пни, пока не выберет слабину, чтобы не отрываться от увлекательного чтения.

Ветры памяти

Еще там же в Архангельской области я впервые увидел заключенных. Их привозили из лагеря на открытых грузовиках и пересаживали в другие машины, чтобы везти на лесоповал. И эта пересадка была как раз у нашего лагеря. Автоматчики с собаками, заключенные в ватниках, все это происходило каждое утро, именно тогда, когда мы завтракали, и сильно всех впечатляло.

Заключенные просили у нас чай в пачках, и когда мы кидали его им прямо в кузов машины, они в ответ кидали нам самодельные ножи с красивыми цветными наборными плексигласовыми ручками. Охрана закрывала глаза на наш обмен, наверное, заключенные с ними тоже делились сваренным из нашего чая чифирем.

Меня очень удивило, как это охрана возит заключенных, можно сказать вооруженных ножами. В заброшенной деревне с немецким названием Киндера, где мы в завершении наших работ остановились почти на неделю, я нашел в пустующих домах икону, старинные прялки, ручные жернова для перемолки муки, ящики из под пряников с надписью: Себе на память я забрал оттуда старинный медный безмен, медный рукомойник, наклейку от ящика и одну икону в окладе.

У меня не было ощущения, что я беру чужое. Все равно в деревне никто не жил, всех давно переселили в райцентр. А раз хозяева это с собой не увезли, значит, это все им уже не было. Я взял бы и больше, да в рюкзаке уже не было свободного места. Работники экспедиции, взрослые мужики первые пару дней без конца пили водку, и я, чтобы не слушать их бесконечные пьяные разговоры об одном и том же, уходил подальше от деревни в поле, забирался на стог сена, и зарывшись в него поглубже, чтобы было теплее, часами сидел и смотрел на близлежащий лес.

Стояла замечательная, безветренная и чуть подмороженная осень. Лесная жизнь, на минуту замерев в ожидании, пока я перестану ворочаться в стогу, устраиваясь поудобнее, снова оживала, убедившись, что я уже стал частичкой этого леса. Вот из-за дерева выбежала ярко-рыжая лисица, повертела немного головой и понюхав воздух принялась с детским азартом ловить в поле невидимых мне мышей-полевок. Желто-красный березово-осиновый подлесок напоминал пешки на шахматной доске поля, на котором стоял мой стог.

За пешками стояли величественные фигуры темно зеленых елей. Он открылся только у. И врачи забеспокоились, не заболел ли я сразу двумя тифами - сыпным и брюшным. Мама просила, чтобы ее допустили хотя бы на время ухаживать за мной, но ей не разрешили. Ее заменила тетя Ирма.

Она свой рабочий день начинала и заканчивала у моей постели: Позже она принесла кусок желтой медицинской клеенки и подложила его под простыню. В минуты прояснения сознания я поворачивал тяжелую голову в сторону отца и брата, смотрел на.

Однажды я увидел в палате еще две кровати. На них лежали мои младшие сестренки: Я видел, как они метались в жару, и плакал.

Но самое тяжелое было впереди. Как-то утром я увидел, что кровать с отцом стали выносить. Я закричал и стал подниматься, но болезнь валила меня в постель.

Врач начала меня успокаивать: Потом, как станет лучше, сходишь к нему и сам все увидишь. Я не верил, продолжал плакать и пытался подняться. Отца вынесли, а меня уложили в постель. А потом, когда все ушли, ко мне подошла тетя Ирма, жалостно погладила и сказала: Она помогла мне встать и, поддерживая, вывела в коридор, где у стены стояла кровать с отцом. Он лежал неподвижно, вытянувшись во всю длину кровати, и был накрыт серым больничным одеялом. Тетя Ирма осторожно отогнула конец одеяла, открыла папино лицо.

Оно было неподвижно и покрыто красными пятнами. Я коснулся его холодного лба, закрытых глаз и все понял. С испугом посмотрел на тетю Ирму. Доктор увидит, ругать будет, -проговорила. Она легонько увела меня на место и горестно произнесла: Я же повторял сквозь всхлипы: На рамах сна-ружи и на ветвях деревьев, что виднелись в окно, белой опушенью лежал снег.

И все было белым-бело. С улицы доносился скрип снега под чьими-то шагами. Таким увидел я утро, когда после кризиса из забытья и боли вернулся в жизнь.

ЛГУ гг. Воспоминания географа (Владимир Кирьянов) / Проза.ру

Брат и сестра тоже поправлялись. Они сидели на своих кроватях и смотрели в мою сторону. Я в первый раз увидел их подстриженными наголо. Особенно меня поразила сестра - вместо густой копны вьющихся волос на голове ее торчали непослушные вихорьки. Брат, держась за кровати, обрадованно перебрался ко мне и сел рядом на мою постель.

Мама и в самом деле скоро пришла. Она ободряюще улыбнулась сквозь примороженные стекла, обрадовалась, увидев меня сидящим в постели. Младшие сестренки были еще в кризисе и плохо воспринимали окружающее.